Визит этот для Николая II был третьим: в первый раз оружейную столицу он посетил в мае 1887 года, будучи ещё наследником престола, второй — в мае 1904-го.
О посещении Тулы последним самодержцем сказано и написано много. Как правило, основная часть таких повествований касается пути августейшей особы — что, кто и в какой последовательности были осчастливлены её визитом. Но давайте посмотрим на это, без преувеличения, знаменательное для города событие с точки зрения рядового обывателя — туляка из толпы. Что видел и чувствовал он, как переживал визит императора Всероссийского, царя Польского и великого князя Финляндского. Благо дореволюционная газета «Тульская молва» позволяет нам сделать и это.
Странный, сумеречный свет«…Ветер — сердитый и порывистый…
Оттепели накануне — как не было. Мостовые и тротуары — сухие, хрустящие: за ночь всю влагу выжало из них…
Уже в 8 ч[асов] утра вся Суворовская улица, часть Посольской и Киевской, и площадь у Кремля — перед Казанской церковью — залиты народом. Толпы — праздничные, нарядные, весёлые».
Так 21 ноября (4 декабря) 1914 года Тула последний раз в своей истории встречала Императора и Самодержца Всероссийского.
Уже шла Первая мировая война, называемая в те дни Второй Отечественной. Обстановка визита отличалась от предыдущих посещений Тулы для Николая так же, как ноябрь отличается от мая. Да и осень уже приняла худшую из своих форм, сделавшись окончательно серой и холодной, что, впрочем, компенсировалось в какой-то степени гостеприимством искренне радующихся туляков, собравшихся со всех концов города посмотреть на царя-батюшку — страна всё ещё переживала патриотический подъём, не зная и не чувствуя пока ужасов военного времени.
«По всем этим улицам — по левую сторону от вокзала — длинные, непрерывные ряды воспитанников и воспитанниц всех местных учебных заведений…
Ровной пустотой четко выделяются сердцевины улиц. А по сторонам, у тротуаров, насколько хватает глаз — справа и слева — темноватые ленты тысяч голов»,— описывал происходящее корреспондент «Т. М. «в экстренном выпуске газеты за 22 ноября (5 декабря) 1914 года.
Дальнейшие слова репортёра звучат пророчески: «Небо затянуло густою, серой пеленою облаков, и сквозь них сеется какой-то странный, сумеречный свет… — речь идёт о 10 часах утра,— точно где-то там, вверху, зажгли магний». Если под сумерками понимать время между заходом солнца и ночной тьмой, то лучшей метафоры для последних лет Российской империи придумать сложно.
Толпа же привычно ликовала: «Неопределенный, расплывчатый, глухой, смутный…
Все ближе, ближе. Ярче.
Растёт, ширится, бьёт по рядам…
Кричат — справа, слева, спереди, сзади, с боков…
«Ура» кричат…
И это «ура» бежит по рядам, широкой волной разливается по ним…
И что-то победное, могучее в этих кликах, в их порывах, мощи и силе…
Рябь в глазах от ярких, быстро размахиваемых флажков: машут шапками, платками…
Все головы обнажены…»
Праздничная ТулаВ день визита Николая II город выглядел так: «Дом г. губернатора (ныне ул. Свободы, 52) красиво убран флагами и зелеными гирляндами из хвои.
Над зданием окружного суда, казенной палаты, дворянского собрания, отделения государственного банка, городской управы, губернской земской управы, над зданиями оружейного завода и другими общественными учреждениями — масса инциальных (чёрно-жёлто-белых.— С. Т. ) флагов…»
С 1896 года по велению Николая II национальным «во всех случаях» признавался только бело-сине-красный флаг, а чёрно-жёлто-белый вывешивался исключительно над правительственными, административными и казёнными учреждениями, частные лица использовать его не могли.
«Флаги реют и над всеми нишами и бойницами старинных стен Кремля,— продолжает восхищаться автор.— Над входом в ремесленно-художественную школу вывешен громадный щит с гербом дома Романовых…
Хорошо убраны — дом просветительных учреждений, учительский институт, мужская классическая гимназия».
А вечером туляков ждало завораживающее для своего времени зрелище — электрическая иллюминация: «Красные и синие, перебегающие огоньки над аркой Киевской заставы. И спускались вниз по Киевской к Посольской и на других улицах — во многих местах можно было видеть сотни таких же цветных электрических лампочек.
Резко выделяются ряды их в полусумраке — то в виде отдельных рамок кругом портретов Царствующей Семьи,— то в виде вензелей из слов гимна «Боже Царя Храни» или вензелей Государя Императора «Н. А. II».
До поздней ночи город жил необычайно кипучей жизнью, не зря в газете упоминается «тысячеголосый праздничный говор»: «Люди делились впечатлениями дня и всем, что дал он всем вообще, а каждому в отдельности радостного и незабываемого. Во всех и в каждом — жило одно чувство — большое и целое — когда незнакомый как бы делался давно знакомым, чужой — как бы близким…
Праздничный и исключительный день родил и праздничное, исключительное, объединяющее всех настроение…»
Отголоски высочайшего пребыванияЧерез несколько дней после визита Николая II последовали благодарности за гостеприимство и подарки солдатам в лазаретах.
«По всем городским лазаретам, в память Высочайшего посещения 21-го ноября г. Тулы Государем Императором, — писала «Т. М. «в № 2119 от 27 ноября (10 декабря) 1914 года, — для каждого раненого были разосланы крестики и Евангелия».
«Евангелия и образки Св. Николая Чудотворца для раненых, находящихся в лазаретах г. Тулы, 21 ноября Высочайше пожалованы Ея Императорским Величеством Государыней Императрицей Александрой Федоровной в благословение вашим доблестным воинам, проливающим кровь свою за Царя и родину» — «Т. М. «№ 2120 от 28 ноября (11 декабря) 1914 года.
К слову, императрица «с Августейшими Дочерьми, фрейлиной баронессой Буксгевден, госпожой Вырубовой и флигель-адъютантом полковником Ресиным» прибудут в Тулу навестить и утешить раненых воинов вскоре, 4 (17) декабря 1914 года, чем очень растрогают туляков. Но об этом в следующий раз.
Публикации цитируются с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.
Фото: открытые источники
