Февральский переворот в Туле. Забытые дни
«Была тихая звёздная ночь. Где-то далеко слышны выстрелы и на окраинах города ещё раздаётся нескладное пение «марсельезы» — таким запомнил наступление дня 3 марта 1917 года корреспондент газеты «Коммунар» Андрей Сорокин.
Что слышно на воле?Из воспоминаний тульского рабочего — узника нерчинской каторги Е. Котина («Коммунар», № 59 (1991) за 12 марта 1925 г.):
«Что слышно на воле? — мелькнет иногда тупая мысль в остывшем мозгу. Ответа ждать неоткуда было. Казалось, что весь мир забыл о нашем существовании...
В конце января 1917 года рабочий т. Черствов, не выдержав душевных мук от издевательств тюремщиков, в виде протеста не встал при входе в камеру начальника. Выпоротый и брошенный после экзекуции в темный карцер, он задушился. Не повесился — в карцере не было уютных крючков, — а задушился: изорвав свою рубаху, он один конец обмотал вокруг шеи, другой вокруг ступни ноги и задушился. А через месяц восставший рабочий открыл перед нами тяжелые двери каземата...
... наши тюремщики, не доверяя телеграммам из центра, не хотели нас освободить. А мы то ничего и не подозревали! Наконец, из Читы прибыли прокурор и другие представители власти. 4-го марта, в 8 часов утра, они нас стали подготавливать к безумно радостной вести... Намеками и полунамеками нам давали знать о случившемся. Сначала недоверчиво, но постепенно стали прислушиваться с замиранием сердца.
— „Неужели амнистия? Ага! Понятно: мы выиграли войну, и царь дал амнистию. Значит, будет сокращение срока. Даже возможно, что сократят срок до 10–12 лет“... От этой мысли темнело в глазах: ведь при таком сокращении срока мы выйдем на поселение! Пусть в холодные тундры Якутска, пусть на северный полюс, только выбраться из тюрьмы, сбросить цепи...»
Освобождать политическихДни накануне февральского переворота в Туле были днями напряженного ожидания бури. И первым признаком нарастающей грозы стала забастовка, случившаяся в конце января на оружейном заводе. Наступившее после нее затишье изредка нарушалось сообщениями столичных газет, выходивших с большими цензурными пробелами. Пресса писала о бурных заседаниях Государственной думы.
28 февраля и 1 марта 1917 года Тула — в полной информационной блокаде. В почтовых вагонах проходящих через город поездов ни одной газеты. 2 марта сенсационные столичные телеграммы опубликовала «Тульская молва». Газета сообщала о роспуске правительством Государственной думы, «которая постановила не расходиться и продолжать работу, организовала из своей среды Временный Комитет Государственной Думы и что Комитет Государственной Думы ставит основной своей задачей упразднение старой власти и замену ее новой». Далее приводилось воззвание Временного комитета Государственной думы к населению с призывом о доверии и поддержке.
Весть мгновенно распространилась среди тульских рабочих, прежде других волноваться начал Патронный завод. Было решено выходить на улицу: «У ворот, поджидая остальных рабочих, стряпаем из красных носовых платков подобие красного знамени и двигаемся с песнями через Ряжский вокзал в город.
Появившаяся было на улице у Патронного завода сотня казаков тихим шагом уходит обратно. На углу Алексинской и Миллионной улиц присоединяется еще небольшая группа рабочих со знаменем с надписью: „Пролетарии всех стран, соединяйтесь“ и на обороте „общество Тульских кустарей“ (знамя, видимо, осталось от 1905 года).
Рабочие Оружейного завода, получившие призыв с Патронного завода к выходу на улицу, столпившись у первых выходных ворот, при нашем появлении прорываются наружу и общей черной волной мы двигаемся по панели в Кремль.
На Кремлевской площади колышется море голов, через каждые три-пять минут сменяются ораторы; общий голос, общее решение — освобождать арестованных, идти к губернатору.
Появившийся в Кремле полицмейстер предупреждает собравшихся только о необходимости поддержать порядок и утекает.
Черною нескончаемой лентой от Кремля во всю Киевскую улицу, при повороте на Гоголевскую, растянулось шествие к губернатору».
Аппетиты публики растутУлицы заполнены стихийной демонстрацией. Появляются солдаты, но неорганизованно, поодиночке или небольшими группами. Толпа гудит. На заборе против дома губернатора выступают ораторы.
Что переживал в эти мгновения последний главноначальствующий губернии Александр Николаевич Тройницкий, представить сложно, на свободе ему оставалось находиться считаные часы. Выходить из своего дома он категорически отказался, потребовав к себе делегатов. Спешно выбрали «представителей улицы» и отправили их к царскому чиновнику.
«По прошествии небольшого времени делегаты, бывшие у губернатора, извещают массу о своем уходе в тюрьму освобождать политических. Часа через два появление освобожденных вызывает восторженные приветствия» , — это была первая победа февральского переворота в Туле.
Стемнело. Рабочая масса стала редеть. Всё больше в толпе заметно солдат. По всем законам революции аппетиты публики растут. Решено вновь отправить делегацию к губернатору с требованием о допуске в казармы рабочих и освобождения арестованных солдат.
«Начальник Тульского гарнизона, генерал Бандровский, находясь у губернатора, долго не соглашался, а потом вынужден был не только согласиться, но и сам идти во главе шествия, как заложник, на случай возможной провокации».
Вот так быстро, в течение одних суток революция превращает некогда всесильных в совершенно безвольных.
«У барачного городка генерал Бандровский оставил шествие и ушел в бараки. Его долгое отсутствие вызвало подозрение. Было заметно, что генерал кого-то уговаривает и, видимо, не соглашается. Толпа волнуется и потом, не взирая на окрики часовых, врывается в казармы. Появляется оркестр и с пением „марсельезы“ шествие уже с солдатами возвращается в город. Уже за полночь. Шествие разделяется на отдельные группы и направляется арестовывать полицейских».
Власть царских чиновников в Туле кончена!
Здесь и большевики, и меньшевики, и эсерыУтро 3-го марта. Заводы встали. Рабочие хотя и вышли в цеха, но у станков никого нет. Кучкуясь, наперебой обсуждают они вчерашнюю демонстрацию. Какая уж там работа! Кое-где происходят собрания, голосуют куда-то выборных, а затем уходят в город.
«Активная часть рабочих Патронного завода собралась в Больничной кассе и решила идти открывать союз металлистов.
Срывается красная сургучовая печать, наложенная опричниками и висевшая на входной двери союза ровно 26 дней. С пением „смело, товарищи, в ногу“ входим в помещение Союза.
Здесь и большевики, и меньшевики, и эсеры, и просто рабочие. Короткое заседание — обсуждение тактики в отношении к земцам и кооператорам. Избираются, на случай образования власти, представители от рабочих».
По городу в некоторых местах появились расклеенные воззвания Тульского городского головы, в которых доводилось до всеобщего сведения, что по извещении его председателем Государственной думы власть окончательно перешла в руки Временного комитета. Образовано временное правительство, призывающее все население соблюдать спокойствие и продолжать работу. Призыв городского головы следующий: «отнестись к переживаемому моменту с полным спокойствием и с божьей помощью продолжать свои обыденные занятия».
Исполком и Совет«Божья помощь» городскому голове не последовала: заводы стояли, магазины закрыли, на центральных улицах толпы зевак. Оставался нерешенным главный вопрос — организация местной власти в Туле. А потому новый центр революции — городская дума.
«Перед зданием Думы толпа. У входа настоящая давка. С трудностями удается пробраться во внутрь помещения. Лестница и зала полны народом. Шум, говор, крики ораторов заполняют залу.
На трибуне-столе рослая фигура тульского кооператора, земского работника Дзюбина.
По аналогии с Центром инициатива организации новой революционной власти в Туле была ухвачена демократией старого земства и кооператорами и на указанном митинге присутствовала преимущественно интеллигенция и только к концу, к моменту выборов, удалось пробраться в помещение Думы выборным от рабочих. К полудню закончился митинг и создалась новая революционная власть Тулы — Исполнительный Комитет (Исполком) общественных, рабочих и солдатских организаций».
В этот же день, 3 марта 1917 г., вечером в малом зале Тульской городской думы совещались делегаты от рабочих. Решили: не откладывая ни дня, уже утром 4 марта, устроить по мастерским заводов выборы в Совет рабочих депутатов.
Короткая эпоха двоевластия на обломках трехсотлетней империи началась.
Публикации цитируются с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.
Фото: Открытые источники
