Фото: gazeta-tula.ru
19 января 1919 года в восемь часов вечера в здании тульского Пролеткульта — бывшем Новом театре открылся Центральный театр. Программа открытия включала два отделения.
В первом выступил симфонический оркестр под управления Поломского (об этом музыкальном коллективе мы еще расскажем подробно в дальнейших публикациях нашей рубрики), сказал приветственную речь главный режиссер Василий Игнатов, а дальше состоялась «первая демонстрация театральных опытов пролетариата»: было показано произведение тов. Гастева «Наш пролог», драматическая сцена в одном действии «Красный угол» Ильи Волкова, произведение Гастева «Богиня» (тут, видимо, в коммунаровскую публикацию закралась опечатка: в дальнейшем в газете эта постановка называется «Башня»).
Второе отделение вновь открыл оркестр, а затем состоялось «чтение произведений пролетарских поэтов Пролеткульта под управлением тов. Федорова».
На руинах старого театра
В тот же день, 19 января, в «Коммунаре» была опубликована статья Н. Добротвора «Рабочий театр», призванная объяснить цели и задачи новых подходов к происходящему на театральных подмостках.
«Театр считается барометром искусства, — писал Добротвор. — Всё, что только совершается в искусстве, все колебания, падения и взлеты творчества больше всего отражаются на театре.
Возьмем дореволюционную эпоху.
Декадентство всех рангов, футуризм, кубизм как последние слова отжившего мира — вот что мы имели в искусстве за последние годы. Искусство вырождалось...
Театральный репертуар отразил несуразности тогдашнего искусства.
На сцене стал разрешаться самый что ни на есть дегенератский вопрос — половой. Пьесы чувственного характера ставились с единственной целью — пощекотать нервы и отвлечь человека от самого главного, от жизненной борьбы, от борьбы за свое право и свободу.
Революция наложила вето на пьесы низкого пошиба. Черный репертуар, отравляющий сознание трудящихся, всякие такие пьесы сдаются в архив. Если они еще ставятся, то только по недоразумению или в виде исключения.
Революция стремится к уничтожению буржуазного театра.
В порядке дня культурного строительства ставится вопрос о рабочем театре.
Прежде в древности, например, В Греции, театр имел всенародное значение, он был доступен массам. И теперь театр должен быть ближе к рабочим.
Театр должен быть школой, а не вертепом разврата.
Рабочий театр будет воздвигнут на руинах старого театра. Новая техника постановки, пролетарские приемы игры явятся продуктом творческих исканий самих трудящихся.
Рабочий театр предаст «аутодафе» черный репертуар и создаст свой, который станет будить революционную совесть пролетариата, звать на борьбу к победе».
Вот такой рабочий театр и был открыт в Туле в тот день.
«Змейка»
А за два дня до этой публикации в «Коммунаре» вышла статья за подписью «Зритель», принадлежавшая, по всей вероятности, перу того же Н. Добротвора. В ней содержится разгромная критика пьесы из того самого «черного» буржуазного репертуара, поставленной в рабочей театральной студии, действовавшей в столовой железнодорожных мастерских. Речь идет о пьесе «Змейка» Виктора Рышкова.
«Разбирая пьесу, мы находим, что аудитория много выиграла, если бы вообще не смотрела ее, — утверждает «Зритель». — По содержанию эта пьеса не соответствует духу времени и не говорит ничего — ни уму, ни сердцу. Театр есть школа, где рабочий должен учиться разбираться в жизни и идеалах ея. Что же нам дает такая пьеса как «Змейка»?
Чисто буржуазного направления, она рисует перед нами ряд отрицательных типов, выворачивая целую пошленькую семью тунеядцев, начиная от деда и кончая внуком, — с «жиру» ухаживающих за довольно легкомысленной девицей. Девица с удовольствием кокетничает со всеми, но выбирает себе в мужья внука-студента. Вот и всё. Противная пьеса и противные ея персонажи».
Впрочем, автор рецензии всё же отдает должное хорошей игре актеров из рабочей студии.
«Красный угол»
Впрочем, в «Коммунаре» в то время можно было критиковать и вполне пролетарские спектакли, например, тот самый «Красный угол», который был показан на открытии рабочего театра. Правда, было указано, что критическая статья А. Жаброва «носит дискуссионный характер».
А. Жабров пишет:
«"Лучшая жемчужина" в произведениях пролетарских писателей — так называет ее (эту пьесу. - Н.К.) один из рабкоров Пролеткульта. Никак нельзя разделить этого взгляда. Если это и жемчужина, то, во всяком случае не лучшая».
Далее критик пересказывает содержание пьесы.
«Молодой общественный деятель живет в своей красной комнатке. К нему приходит его подруга, которую он безумно любит. Она готова идти за ним куда угодно. Она живет его жизнью, его идеями.
Молодой революционер мучается. Ему стыдно за свое личное счастье, «уголок уюта», в который превращается его «красный угол» от этого громадного счастья.
После некоторых колебаний он отказывается от личного счастья и расстается с невестой во имя общественной борьбы».
И вот какую оценку дает А. Жабров такому сюжету: «Разлука их совершенно нереальна, поскольку действующих лиц связывают, помимо любви, общность запросов и идей».
«Фауст», «Демон» и Ахромей
Вообще театральные рецензии появлялись в 1919 году на страницах «Коммунара» довольно часто, иногда ежедневно. Автором этих заметок зачастую был Н. Добротвор. Вот один из его рассказов об интересном событии тульской культурной жизни:
«В клубе Красной Армии (сейчас в этом здании на Советской, 68 находится областной краеведческий музей. — Н.К.) поставлены оперы «Фауст», «Демон», стильные миниатюры при репертуаре столичных театров «Фарфоровые куранты», «В старом парке» и «Сказка об Ахрамее». Постановка режиссера Е.А. Лобановой отличается вдумчивостью и интересными мизансценами. Хороши также световые эффекты, новые стильные декорации.
Особенно публике понравилась комическая миниатюра «Сказка об Ахромее». Были места, когда тт. артистам невозможно было продолжать пьесу от взрывов одобрения, которые неслись из зрительного зала».
Надо пояснить, что премьера этих вещиц состоялась в Троицком театре миниатюр в Санкт-Петербурге еще в 1911 году, и тогда они тоже пользовались значительным успехом. Опера «Сказка об Ахромее и пресветлой Евпраксее» демонстрировала пародийное стилизаторство под фольклор, а в пасторали «Фарфоровые куранты» как бы изнутри самой формы обыгрывалось чрезмерное увлечение драматическими картинками-идиллиями в театрах миниатюр. Так что, как видим, и в 1919 году оставался спрос на некоторые театральные произведения из «проклятого прошлого».
Наша справка ДОБРОТВОР (Александров) Николай Михайлович (1897-1967) родился в Туле, с юных лет увлекался журналистикой. Первые стихи опубликованы в 1911 г. В 1917 вступил в партию большевиков. В первые годы советской власти возглавлял Тульское губернское бюро печати, был корреспондентом «Правды» по Тульской губернии. Сотрудничал с «Коммунаром». Окончил институт Красной профессуры, с 1935 – зав. кафедрой истории СССР Горьковского пединститута, с 1957 – доктор исторических наук.
И – об авторе пьесы «Змейка», столь не понравившейся «Зрителю».
РЫШКОВ Виктор Александрович (1862 – 1924) — прозаик и драматург, курский помещик. Первый рассказ был опубликован в Санкт-Петербурге в 1888. Пьесы Рышкова шли на сцене СПб Малого театра, в театрах Москвы и в провинции. Пьесы и сборники его рассказов неоднократно издавались в России вплоть до 1922. В 1900 было издано собрание сочинений в 2-х томах, а в 1914 — собрание драматических произведений в 3-х томах. Умер в эмиграции во Франции.
О чём не следует молчать В номере нашей газеты за 6 марта этого года был начат рассказ о рубрике «О чём не следует молчать», в которой в «Коммунаре» в 1919 году публиковались разного рода критические материалы. Сегодня предлагаем вниманию читателей еще несколько статей из этой рубрики.
При Филиппове такого не было...
21 января 1919 года «Коммунар» вскрыл следующий вопиющий факт:
«При перевозе печеного хлеба из пекарни бывш. Филиппова на Советской улице (ныне дом № 54а по ул. Советской. — Н.К.) возчиками допускается крайняя халатность.
Хлеб кладется на грязные, ничем не закрытые доски, по которым часто ходят собаки.
Подобное обращение с хлебом может не только вызывать отвращение, но и распространять заразу».
И ещё на тему гигиены
В том же номере «Коммунара» была помещена еще одна заметка на сходную тему — о пекарне рабочего кооператива Тульского оружейного завода.
Санитарно-медицинская комиссия завкома предприятия обнаружила, что в этой пекарне «пекари-рабочие ходят в таких грязных фартуках, что страшно смотреть.
10 из них (всего их 20) живут при хлебопекарне в маленькой комнате, сплошь занятой десятью нарами на козелках без матрасов, которые рабочие заменяют мешками, у кого они есть, а то просто спят на голых досках. Нары расположены по обеим сторонам комнаты, и между ними проход только для одного человека».
Сердитая заведующая стаканом
«В 3-й городской столовой прислуживающая за буфетом позволяет себе резко обрывать обращающихся к ней за стаканами.
Среди пролетариата не должны иметь места такие окрики, потому что прошла уже пора всяких покрикиваний».
«Заячьи» обеды
30 января 1919 года «Коммунар» сообщал:
«В городских столовых в последнее время выдаются лишь постные щи из капусты и на второе также капуста (тушеная). Картофель и картофельные котлеты, по-видимому, исчезли надолго, быть может, до следующей осени.
Эти капустные, или «заячьи», как их называет публика, обеды значительно сократили в столовых очереди.
Если у распределительного комитета не хватит для столовых и капусты, то не только очередей, а ни одного человека не будет в городских столовых, на которые придется повесить замки».
Распределительный комитет в условиях крайнего продуктового дефицита занимался снабжением города продовольствием и распределением продовольственных запасов. Как сообщил распределительный комитет в одном из следующих номеров «Коммунара», подвоз картофеля прекратился из-за морозов.
Материалы подготовила Наталия КИРИЛЕНКО.
Источник: Газета Тула
21.03.2019 17:24
